Теория большого разрыва: как сократить дистанцию между лабораторией и скважиной

16 ноября 2026
Инженерия Технологическое лидерство

В нефтегазовой отрасли немногие работают одновременно в академической среде и на промысле. Директор ООО «ПКФ „ГИС Нефтесервис“ и главный конструктор Уфимского университета науки и технологий Аскар Валиуллин переводит запросы нефтяников на язык ученых. Вместо формальных лекций проводит испытания приборов на живых скважинах, ставит реальные задачи для студентов и доводит лабораторные разработки до серийного производства.

В отличие от конструктора на заводе, опирающегося на точные расчеты и стандартные материалы, он имеет дело с непредсказуемой геологией, где цена ошибки измеряется остановкой добычи, а не браком в партии. В профессиональной среде его называют «переводчиком» с языка промысловых аномалий на язык инженерных стандартов: здесь нужно принимать точные решения в условиях неполных данных. Эту практику работы на месторождениях главный конструктор передает кафедре геофизики УУНиТ, показывая, как на самом деле контролируют добычу углеводородов и какие технологии защищают недра.

«Трансфер у нас идет не через разовые лекции, а через совместную работу на реальных промысловых данных. Основные каналы: во-первых, опытно-полевые работы. Мы выезжаем на месторождения, испытываем новые методики и перспективную аппаратуру — активную термометрию, оптоволоконные системы — и сразу возвращаем результат в университет для осмысления. Во-вторых, через постановку задач. Мы формулируем для студентов и магистрантов реальные производственные кейсы, а не абстрактные учебные примеры. В-третьих, люди. Студенты приходят к нам на практику и остаются в проектах», — рассказал Аскар Валиуллин.

Соединяя сервис и разработку

Миссия главного конструктора — сформулировать задачу для научной среды на языке промысла, а затем довести разработку до работающей услуги. Для этого нужно разглядеть в университетской идее реальный производственный смысл и не дать ей застрять на полпути между лабораторией и скважиной. В нефтегазе много красивых проектов умирает именно на этом переходе.

У Аскара Валиуллина есть доступ и к реальной скважине, и к лаборатории одновременно. Он видит, как прибор работает в поле, и может сразу обсудить результат с учеными. Когда его спросили, какой конкретный продукт или технология создаются под его руководством сейчас, он ответил:

«Мы участвуем в доведении до серийного применения аппаратуры активной термометрии и оптоволоконных систем УУНиТ для контроля за разработкой. Если говорить шире — как сервисная компания идет наработка методик применения этих систем на горизонтальных скважинах с ГНКТ (гибкой насосно-компрессорной трубой): как правильно спускать, какие режимы нагрева использовать, как интерпретировать тепловые метки в условиях различной геологии. Параллельно университет адаптирует на наших данных ПО для нейросетевого анализа термограмм».

В группе компаний работает коллектив инженеров и геофизиков, который обеспечивает полевые работы: флоты ГНКТ, геофизические звенья, газодинамические исследования, пробную эксплуатацию, а также аналитику и интерпретацию данных. Отдельно стоит отметить работу со студентами, компания регулярно берет практикантов с кафедры геофизики УУНиТ. Сегодня как минимум несколько человек участвуют в обработке и подготовке данных для опытно-полевых работ, причем это не формальная практика, а реальная загрузка.

Вот реальный путь одного из студентов. Придя на практику новичком, первый месяц он в основном наблюдал за тем, как собирается аппаратура и ведется запись в скважине. Затем ему поручили обработать массив термограмм с одного из объектов — сначала по методике, потом с правками. Через полгода-год он уже сам выезжал в поле в составе бригады и отвечал за качество записи на конкретном приборе, параллельно работая над магистерской диссертацией по интерпретации этих данных. Сейчас этот сотрудник готовит данные для калибровки термогидродинамической модели: размечает термограммы, проверяет, где алгоритм ошибается, и формулирует, чего не хватает в обучающей выборке. По сути, это уже не помощник, а полноценный участник технологического процесса.

Когда инновация становится отраслью

По мнению Аскара Валиуллина, успех инновации в нефтегазовой сфере измеряется не количеством запущенных пилотов, а тем, насколько технология встроилась в реальную работу. Он выделяет три признака, которые проявляются примерно через пять лет. Первый — технология перестает быть «пилотом» и попадает в типовой регламент. Заказчик прописывает ее в техническом задании наравне с традиционными методами. Второй — появляется инфраструктура, когда прибор можно поверить, отремонтировать, обучить под него персонал. И это не должно оставаться штучной историей. Третий, самый жесткий критерий, — экономика. Если сервисная компания может продавать эту услугу, и она пользуется спросом, значит, инновация действительно состоялась.

«Кратный рост в нашем сегменте дает не одна технология, а связка: горизонтальные скважины с многостадийным гидроразрывом пласта (МГРП) плюс точная диагностика того, что происходит внутри ствола и в пласте. Без диагностики вложения в разработку неэффективны. Поэтому перспективные технологии — это не „интересная опция“, а инструменты, которые помогают понять, где находятся рычаги повышения нефтеотдачи», — отметил директор ООО «ПКФ „ГИС Нефтесервис“.

Именно связка передовых методов добычи, точной диагностики и сервисной инфраструктуры дает не разовый, а устойчивый и кратный рост эффективности в отрасли.

Экология и метрология: что тормозит внедрение технологий

Вопросы экологической безопасности недр и перехода от опытных образцов к серийному применению аппаратуры стали центральными в программе УУНиТ. Однако для серийного применения недостаточно просто установить датчики. Современные системы мониторинга дают огромный объем данных, но главная проблема — в разрыве между тем, что можно измерять, и тем, что можно однозначно интерпретировать и воспроизводимо подтверждать. Между «сырым» сигналом с датчика и инженерным выводом далеко не всегда есть метрологически подтвержденная методика.

Именно на этом звене университет может повлиять эффективнее всего. В УУНиТ создают Центр стандартизации и метрологии оптоволоконных систем. Его задача — снять неясность того, что именно и как измерять, чтобы результат имел инженерный вес.

Что касается перехода от опытного образца к серийному применению, чаще всего «ломается» не метрология и не ремонтопригодность по отдельности, а экономика сервиса вместе с подготовкой персонала. Прибор может быть гениальным, но если для его обслуживания нужен человек уровня разработчика, и этот человек один на всю страну — серийного применения не будет. Второй барьер — метрология. Без поверки и аттестации заказчик не подпишет акт. Это не бюрократия, а защита от ошибки. Ремонтопригодность пока держится на лаборатории автора, а не на регламенте, переход начинается, когда появляется сервисная инфраструктура — обученные люди, запчасти, процедуры.

Отдельно стоит вопрос кадров. Острее всего не хватает геофизиков-универсалов — людей, которые понимают физику метода и готовы работать в поле. Выпускник, знающий теорию, но не державший прибор в руках и не видевший реальной записи в скважине, приходит «доучиваться», теряя год. Университету стоит смелее встраивать студентов в реальные полевые выезды — пусть в роли помощников, но с ответственностью за конкретный блок работы, — и использовать в обучении обезличенные промысловые данные вместо синтетических примеров.

Аскар Валиуллин добавил, что основная сложность — отсутствие экономического стимула у недропользователя вкладываться в постоянный мониторинг, если это не предписано жестко. Именно на это звено и должна работать связка университета, сервиса и регулятора.

Встроенный механизм, а не разовая имитация

Позиция индустриального партнера по обоим вопросам строится на одном принципе — не разовая имитация сотрудничества, а встроенный в производственный цикл механизм. В части формирования тем компания готова участвовать не как «спонсор академических сюжетов», а как носитель реальной производственной «боли» — от интерпретации термограмм в осложненных скважинах до оценки срабатывания портов МГРП. Как это работает на практике? Сервис постоянно ставит задачи перед университетом. У каждого проекта два руководителя — научный от кафедры и инженер от компании. А защита проходит с участием заказчика — он и становится фильтром: нужен результат или нет.

В онлайн-мониторинге «до, во время и после ГРП» роли разделены. Университет отвечает за «мозг»: физику, модель и расшифровку сырых данных. Сервисная компания — за «руки»: доставить результат заказчику в срок и без аварий. Без университета данные остаются «сырой» акустикой — по ним не понять, какие порты сработали и как распределился приток.

Справка

Инженерные университеты — 38 вузов, отобранных Минобрнауки России в рамках исполнения Поручений Правительства РФ для подготовки инженерных кадров и научных разработок в интересах технологического лидерства России. В список вошли МГТУ им. Баумана, МФТИ, ИТМО, СПбПУ, ТПУ, МИФИ, МИСИС, СПбГМТУ и другие ведущие технические вузы страны. 35 из них — участники программы «Приоритет-2030». В марте 2025 года каждый из этих университетов утвердил Стратегию развития инженерного университета — документ, определяющий, как вуз будет участвовать в национальных проектах технологического лидерства, отраслевых стратегиях и госпрограммах. Стратегии разработаны по поручению Председателя Правительства Михаила Мишустина и утверждены Экспертным советом Минобрнауки России. Ключевая фигура в реализации стратегий — главный конструктор. Это должность с конкретными обязанностями — формировать портфель проектов, выстраивать взаимодействие с индустриальными партнерами, отслеживать вклад разработок в достижение целей национальных проектов. Университеты сами определяют, по каким направлениям назначать главных конструкторов и какие функции им поручать. В 37 вузах на сегодняшний день назначено 174 таких специалистов. Их работа напрямую связана с национальными проектами технологического лидерства — девятью инициативами, направленными на снижение импортозависимости и достижение технологического превосходства в ключевых отраслях.

 

Главные конструкторы